Наши контакты и адрес Базы отдыха Подмосковья arrow Страны Европы arrow Сказание про Прокопия Праведного
Среда, 17 Январь 2018
 
Базы отдыха
Солонцово
Саракс
Солонцово
2-х местные коттеджи
4-х местные коттеджи
4-х местные люксы
Дом охотника
Главный корпус
Инфраструктура
Территория
Конная база
Цены
Саракс
Территория
Инфраструктура
Коттеджи
Цены
Важно
Перепубликация статей
Полезные ссылки
Взято с https://mam0.ru


Сказание про Прокопия Праведного

Сказание про Прокопия Праведного

Они жили в деревянном двухэтажном доме, как будто вросшем в каменную монастырскую стену. Зимой старый дом промерзал насквозь. Из всех углов высовывали белые ушки снежные зайчики инея. Тепло было только в маленькой комнатке за печкой — у той стены, которая зябко жалась к часовне Прокопия Праведного.

Чтобы согреться, дети подолгу сидели вечерами перед раскрытой дверцей печурки, смотрели на огонь и слушали бесконечные бабушкины рассказы, в которых были теплые ветра и весенние цветы, летнее солнце и ответы на все вопросы.

— Бабушка, а кто такой Прокопий Праведный? — спрашивала любопытная Галка.

— Это святой, покровитель Устюга, его заступник и защитник. Он был набожен, вел праведную жизнь, соблюдал христианские заповеди.

— Он и монастырь защищает? — уточнил Саня.

— Конечно. Ведь основатель этой обители, монах Киприан, был другом Прокопия.

— Это ж когда было-то? — удивилась девочка.

— В XIII веке! — бойко ответил мальчик. Он был старше и уже много знал.

— Да, — подтвердила бабушка, — в 1212 году монах Киприан пришел на это место. Рассказывают, нашел он большой камень и прокатил его там, где решил поставить монастырскую ограду. Шли годы, выстроил Киприан и скромную церковку, и «малую кельицу», обнес их тыном... А горожане уважительно отнеслись к решению инока и старались не беспокоить, не отвлекать его от молитв и трудов, ведь слово монах означает «живущий уединенно».

— Бабушка, но как же он мог жить здесь уединенно?! Ведь кругом дома, улицы, люди! — недоумевала Галочка.

— Да что ты! В те времена город только начинали строить, и был он ближе к реке.

А Киприан выбрал для обители невысокий холм за острожной осыпью, у семи озер. Ничего здесь не было, кроме леса и плакучих ив у воды...

— А как они с Прокопием подружились? Он устюжанин был и приходил к Киприану в гости?

— В гости-то приходил, да вот устюжанином Прокопий не был. Удивительно, но родом-то он «от западных стран, от немецкой земли». У себя на родине жил в великом богатстве, слыл удачливым купцом. А однажды прибыл с товаром в славный русский град Новгород. Думал, что торговать будет, а оказалось по-иному. Обрел он здесь и новую родину, и православную веру. Светлые помыслы, доброта без корысти, молитвенное служение Богу стали для него дороже и злата, и серебра. Потому и раздал Прокопий все свое имущество, весь товар нищим и бедным, отдал много и на устроение церковное — монастырю, где принял православную веру. Сам же облекся в худые разорванные одежды и стал вести смиренную жизнь, подвергая себя все новым и новым испытаниям. По-разному отнеслись новгородцы к таким переменам в судьбе знатного заморского гостя. Кто-то восхищался его терпением и добротой, а кто-то и смеялся, считал его человеком «не от мира сего». За нищенство и внешнее безумие стали называть Прокопия юродивым. Он смиренно нес этот крест, не считал ни стыдным, ни зазорным быть непохожим на других, быть гонимым и вызывать насмешки. Главное-то ведь не каждому видимо! Душа человечья да ее добрые чаянья куда важнее внешнего облика!

И шел Прокопий по русской земле, узнавал новую родину, испытывал свою душу. Проходил многие города и селения, дремучие леса и топкие болота, зимой страдал от морозов, летом — от солнечного зноя. То щемило его сердце от людской греховности и жестокости, то вдруг замирало оно и начинало учащенно биться при виде несказанной красоты православных храмов.

И вот увидел он однажды новый город в устье северных рек — Устюг, его многоглавые стройные церкви, их сияющие маковки, блистающие на солнце кресты. Глянул на эту благолепную красоту, Прокопий и решил: какие бы испытания ни готовила ему жизнь, не покидать этот город.

Долго не принимали и не понимали его устюжане. Натерпелся Прокопий от них и насмешек, и укорений, испытал боль от тумаков и ран. Отовсюду гнали убогого, странного человека в разодранной и ветхой одежде, в дырявых, без подошв, сапогах. Не каждый день было у него что поесть. Не каждую ночь он находил себе приют. Спал, где придется: то на холодном камне, то в выстуженной ветрами лачуге, сквозь крышу которой светили звезды. А больше ходил по улицам спящего города, от храма к храму, и молился Богу, прося у него за Устюг и людей... Лишь потом, обретя себе, уголок на паперти (на крыльце) соборной церкви, стал пребывать Прокопий там неотступно. Только днем иногда любил выходить на берег Сухоны, садился на большой камень и смотрел, шепча молитву, на плывущие вдаль корабли. Было ему когда-то и самому ведомо, какие опасности подстерегают странствующих и как они нуждаются в заступничестве. Болела за них его душа...

— Бабушка, бабушка, но как же он мог быть защитником, если был часто и голоден, и слаб?

— Получается, что сила-то его была в другом — в искренности веры, в молитве Господу — слезной, от всей исстрадавшейся души.

— А он нас и сейчас защищает?

— Конечно.

— А от чего? — все больше удивлялась девочка.

— Да вот хотя бы от холода. Здесь ведь теплее, да? — улыбнулась бабушка и задумалась, вспоминая. В печи догорали последние поленья, рассыпались в уголья, вспыхивая холодным красно-синим огоньком. В комнате становилось теплее и уютнее. — А ведь он, Прокопий, когда-то спас Устюг от каменной тучи.

— Разве тучи бывают каменными? Саня снисходительно посмотрел на сестричку: маленькая, еще не знает!

— А вот послушайте. Одарил Господь Прокопия за его безгрешную, праведную жизнь умением предвидеть и предсказывать. Несколько раз предупреждал он устюжан о приближении страшной беды, о гибели людей и города, предостерегал от недобрых поступков, от грешных намерений. А устюжане лишь с досадою спрашивали: «Зачем ты, Прокопий, плачешь таким непрестанным плачем, и какая скорбь и печаль у тебя на сердце?» Но не ждали ответа, считали, что нищий с церковной паперти всего лишь юродивый и всегда говорит бессмысленно! А Прокопий, отчаявшись что-либо объяснить людям, в одиночку, плача и скорбя, приносил свои молитвы за город и за живших в нем людей.

Предчувствия не обманули его. В жаркий летний день 1290 года, когда солнце стояло высоко в небе, вдруг заклубились над городом черные тучи, стало темно, как ночью. Вспышки молний слепили глаза, раскаты грома были столь страшны, что земля вздрагивала и колебалась, а люди не могли расслышать друг друга.

— Это не гром был! — вдруг догадался Саня и проговорил почему-то шепотом. — Это огненные тучи сходились, сталкивались, ударяли друг друга каменными боками... А искры от ударов были такими страшными, что походили на молнии...

Галка смотрела на брата во все глаза: теперь она точно представляла, что такое каменная туча! А бабушка обняла ее, притянула к себе:

— Не бойся, маленькая! Это было так давно! Ну вот... Может, в другой раз?

— Нет, нет! Я не боюсь!

И собрались испуганные люди в соборной церкви, и увидели, как истово молится Прокопий, стоя на коленях перед иконой Благовещения Божией Матери. И уже вместе с ним обратились устюжане к Господу и Богородице, прося помиловать город. Сокрушались люди, признавая грехи свои. Были, слова молитв их горячи и искренни, поклоны глубоки, обещания исправиться чистосердечны.

И вот что-то вдруг переменилось в воздухе, наступила тишина, и молнии прекратились, и больше не было слышно грома. Выбежав из храма, увидели люди, что облака рассеялись, и только на севере черным камнем висела над горизонтом туча, а потом, вдруг расколовшись, исчезла. И пошли они туда, чтоб увидеть. И прошли двадцать верст. И там, вдали от Устюга, на пустынном месте предстало их взорам страшное зрелище: исхлестанная каменным градом земля, поваленные, сломанные деревья. Камни, брошенные на землю со страшной силой, в беспорядке громоздились друг на друге, засыпав ущелье. А еще удивило многих, что не было в тех местах ни погибших, ни раненых — ни среди людей, ни среди зверя лесного.

Пройдет много лет, минуют века, но будут всегда помнить устюжане своего святого заступника, будут приходить с молитвой в Прокопьевский собор, который возведут на берегу Сухоны — у того камня, где он любил сидеть и смотреть на проплывающие корабли. Будут приходить к нему люди в печали и радости и смиренно просить его об одном и том же: «Святой праведный Прокопий, моли Бога о нас!»

Переглянулись Саня с Галочкой. Они были обычными детьми. Но они родились в этом городе и поэтому уже знали, что Великий Устюг — не только родина Деда Мороза. И если бы их спросили однажды, как найти город-сказку, они бы ответили, что попасть в него можно, лишь пройдя сначала тихими улочками прошлого, вслушиваясь в легенды и предания устюжан, вглядываясь в старые камни города.

Ведь земля без легенд, без преданий — это земля без сказок. Люди, которым нечего рассказать, никогда не станут сказочниками, а сказки не появятся там, где нет памяти о прошлом, где дети не гордятся своими предками и не знают их имен, где никто не хранит бережно в своих сердцах и мыслях великую, простую мудрость старинных преданий.

 
Рекомендуем
Copyright © 2007, ООО «Виктория»